– Ну, ладно, ладно тебе, Джога… расхныкался… Тебе не надобно казниться из-за содеянного, ибо ты – при мне, как я делаю, так и ты вынужден, так что не кручинься. А вот у меня в башке ясности прибавилось, Джога! Ух, я навроде как поумнел сегодня!
– Рад за тебя, повелитель. И, любопытно бы узнать, из каких пределов пришла к тебе мудрость? Какие истины открыла она тебе? Кроме как умение растирать синяки на заду?
– Объясняю. Во первое слово: нижайший поклон Верховной из Богинь, Матушке Земле, которая для меня отныне – истинная и единственная матушка! Клянусь служить ей, любить Её, покуда есть во мне хотя бы капля жизни, с почтением и без малейшей ослушки чаяниям Её! А еще – я теперь знаю, чего я хочу! Я хочу сравняться с этими богами и… Еще посмотрим, кто кого! Я этой Луа такого пинка дам, что… И им всем заодно!.. Ты спрашиваешь насчет мудрости – так вот я постиг, что не зря все годы помнил о том… о той… ну, когда мне палец обожгло… Это была мощь, которая превыше всех остальных сил! Я ПОНЯЛ ЭТО И ТЕПЕРЬ БУДУ ИСКАТЬ ИСТОЧНИК СЕЙ, ПОКА НЕ НАЙДУ! А КАК НАЙДУ – ТРЕПЕЩИ ТОГДА И ЛУА, И ЭТА… УМАНА, И ЛАРРО С ЧИМБОРО… Вот тогда увидим! Чего притих?.. Джога, я тебя спросил.
– Да, повелитель. Я всегда с тобой, я послушен слову твоему. Не наказывай меня.
– Чего?.. А я и не… Ты чего?.. Все, нечего трусить, нет никого поблизости. И еще, Джога… Ты ничего не чуешь вокруг?
– Во-первых, тебя, повелитель и ощущаю внове, не как вчера и позавчера. Эк, накатило на тебя знатно, да еще на трезвую голову, как бы по-бессмертному. Уж чую тебя – так чую, озноба не унять. Во-вторых, там, на западе… нечто вроде магической грозы, только не дождевой, а… солнечной… не могу точнее слов подобрать… Вроде бы со всех сторон гроза, но на западе она поплотнее…
– Угу. И я так же понимаю, у меня аж волосы дыбом, Джога!.. Я туда хочу, я туда пойду, там…
– Как скажешь, повелитель, но, может быть, завернем пожрать для начала? Винца, кабанчика, того, сего? Впрочем, пусть все будет, как ты…
– Нет. Еда после, пойдем на запад, у меня сердце не на месте… Там что-то зреет… и она… оно меня ждет… я туда хочу…
Эта ясность в голове была какая-то странная, понимание – какое-то новое… Вроде бы в уме озарение – а в глазах и во всех остальных чувствах наоборот, словно бы одеяло из мглы… Уютное, мягкое, плотное… Под ним хорошо, пусть бы оно всегда при нем… Вот Хвак далеко на западе… так глубоко в те края он еще не забирался… Всюду полыхают пожары, всюду запах смерти… Он идет по пустынным дорогам, но пустынны они иначе, нежели обычно, ибо нет вокруг ни людей, ни зверей, ни демонов, ни оборотней – а только какие-то странные создания… То ли сгустки мерцающие, то ли безглазые чудища, на людей похожие… Они катятся лавиной по дорогам и вне дорог, уничтожая все живое на своем пути, пытаются с головой захлестнуть и его, Хвака, а Джога хохочет и ругается, а Джога умоляет своего повелителя выпустить его порезвиться – и Хвак дает ему такое позволение, ибо понимает, что даже отпущенный на короткое время, Джога уже не станет сильнее и своевольнее, никогда уже не попытается взять верх над своим повелителем… Джога с наслаждением хлещет черной длинной плетью своих кошмарных заклятий по сторонам, раздирая в клочья нападающих и выбивая из бесконечных безглазых стад целые просеки… которые тотчас заполняются новыми безглазыми… А потом и Хваку не утерпеть – он всею сущностью своею погружается в это веселое безумие – оно несравненно слаще вина, он ощущает благодарное ликование своей секиры, которая сутки напролет поет и танцует над серыми просторами запада, выжигая в омертвелую золу полчища этих… сгустков… хищников… безглазых… Очень уж скудна аура каждого из неведомых пришельцев: ни Джогу, ни секиру ею не напитать, однако безглазых тысячи и тысячи, поэтому капельки тускло-багровой мощи сливаются в струйки, тысячи этих струй создают потоки… Джога насыщается и хохочет как пьяный, не меньше радуется и секира, а вослед главным своим сокровищам веселится и человек Хвак. Потом вдруг опустело все вокруг… Зола, зола, руины, пожары… Пропали безглазые орды, иссякли… Не беда, они еще есть, надо только обогнуть ущелье и вернуться… Там, там, там… ТАМ ВСЕ БУДЕТ, НАДО ПОТОРОПИТЬСЯ!
И вот уже Хвак на месте… почти на месте… возле какого-то ущелья… И там, за мостом опять полчища безглазых… а здесь, перед мостом… живые люди! И один среди них – Снег, странник и отшельник из сударей, который помог, выручил, спас Хвака в трудную минуту! Но мгла на сердце и на душе словно бы гасит все человеческие чувства… Хвак благодарен отшельнику Снегу, он даже отводит от него заклинанием удар безглазого… смертелен был бы сей отведенный удар для Снега и стал он смертельным для другого… Но сердце занято совсем иным… Ему не до людишек, ему не до страстишек… ВОТ ОНО! СИЯЕТ! – И опять мгла захлестнула всю сущность Хвака, и он уже мчится по какому-то мосту, через какую-то пропасть, ударами секиры своей разбрызгивая по сторонам безглазых… которые на самом деле сгустки чего-то такого тусклого… А сияние все ближе… Какой-то человек… да это человек, несмотря на ослепительную ауру ярости и мощи… подобную Хвак видел только у Ларро, бога Войны… но это смертный человек… с невероятно зловещим и могущественным мечом… человек словно бы взлетел в прыжке к источнику сияния и ударил!.. И лопнул несокрушимый меч!.. А заветное свечение дрогнуло, перестало опускаться на землю… поплыло… оно уйдет… ОНО УХОДИТ!!! Хвак взревел, рванулся навстречу мечте своей и подпрыгнул, чтобы схватить, чтобы еще раз почувствовать на длани своей обжигающее чудо… Но не успел – сияние исчезло, как не было его, мгла покинула душу и сердце, и только ветер в ушах, и только Джога визжит и хохочет, а он, Хвак, падает вниз, в пропасть…
«Джога, спаси» – хочется крикнуть Хваку, но вместо этого он только и успел, что выкрикнуть заклинание и шмякнуться оземь!
– Ой!.. Ой-ёй-ёййй… душа из меня вон… Больно!
– Еще бы, повелитель! Конечно ой-ёй-ёй! Грянуться этакою тушей на камни с этакой высоты! Скажи спасибо, повелитель, что на голодный желудок падал, не то бы… сам понимаешь…
– Я понимаю, что ты дал мне упасть и не спас, вот что я понимаю! А я из-за твоей лени язык прикусил!
– Так… повелитель… как я могу без прямого приказа – сам ведь запретил?
Хвак глубоко вздохнул и взялся ощупывать одежду… Главное – секира на месте и пояс цел. От рубахи опять одни лохмотья остались – и где он так продрать все успел… И подметка отлетела…
– Ну, повелитель? Удовлетворился сполна, или еще какая вожжа под хвостом запуталась?
Хвак попытался заклинанием приладить подметку к подошве – только хуже получилось, сгорела подметка, рассыпалась на угольки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
